Дома смерти. Книга IV - Алексей Ракитин

минут через 10–15 собралась толпа человек в 100 или даже более. В какой-то момент дело стало отчётливо клониться к самосуду, и тогда Гарри Оакс предложил незваным кедрорубам: «Господа, уезжайте отсюда поскорее и не возвращайтесь, иначе я не смогу гарантировать вашу безопасность».

Визитёров уговаривать долго не пришлось. Они побросали в свои автомашины шанцевый инструмент и живо ретировались. Посаженные Гарри Оаксом деревья остались невредимы и растут до сих пор.

Инвестиции в инфраструктуру и персонал окупились сторицей — с середины 1920-х годов шахта «Лэйк шор» стала второй в мире по доходности среди всех золотодобычных шахт и самой доходной среди принадлежащих одному лицу. Чистая прибыль, приносимая «Лэйк шор» своему владельцу, составляла 4–6 млн. канадских долларов в год. При этом следует иметь в виду, что в Канаде тогда существовало самое значительное налоговое бремя на извлекаемое из недр сырьё — владелец получал только 15 % стоимости конечного продукта. В случае Оакса эти 15 % как раз и составляли 4–6 млн. канадских долларов в год.

Гарри Оакс на рубеже 1920-х годов.

В начале 1920-х годов Гарри Оакс принял ещё одно судьбоносное решение. Став очень богатым человеком, он не замкнулся в своих узко профессиональных интересах, а перешёл на иной уровень. Он превратился в инвестора, для которого зарабатывание денег — это и удовольствие, и забава, и цель жизни. Деньги ему были нужны не только для того, чтобы тратить — вернее, не только для этого! — а для того, чтобы зарабатывать ещё больше денег.

Хотя основная резиденция Гарри Оакса находилась на берегу озера Кирклэнд — в краю таёжном и диком — он стал выезжать на «Большую землю», изучая различные варианты инвестирования денег. Которых у него теперь было очень много и становилось всё больше. Его внимание привлёк город Ниагара-Фоллс (Niagara Falls), на самой границе Канады и США, на канадской её стороне, в непосредственной близости от Ниагарского водопада. Само название этого города свидетельствует о такой близости. Начиная с 1922 года Оакс совершил 19 покупок земельных участков и зданий в этом городе с последующей продажей купленного. Ниагара-Фоллс являлся крупным туристическим центром, и объекты недвижимости там всегда были в цене, а нахрапистое вторжение Оакса, готового платить много и сразу, быстро разогрело местный рынок. Не будет ошибкой сказать, что Гарри сначала «разогрел» рынок недвижимости своими активными покупками, а потом заработал на этом, продавая с большой выгодой то, что приобрёл ранее.

В 1923 году — в возрасте 49 лет — Оакс бракосочетался с Юнис МакИнтайр (Eunice McIntyre), очень привлекательной женщине 25 лет, родившейся в Австралии, но затем переехавшей в Канаду. Юнис управляла отелем, по другой информации, многоквартирным домом и в местном обществе признавалась за женщину умную, здравомыслящую и не испытывавшую недостатка в ухажёрах. Однако представляется довольно очевидным, что никто из воздыхателей не мог составить конкуренции одному из богатейших предпринимателей Канады.

Юнис Оакс (фотография относится к 1923 или 1924 году).

На следующий год у Гарри и Юнис родился первенец — Нэнси Оакс (Nancy Oakes). В 1927 году на свет появился мальчик Сидни (Sydney), в 1929 году — ещё одна девочка Ширли Льюис (Shirley Lewis). Супруги явно не собирались останавливаться этом и в 1930 году родился Уилльям Питт Оакс (William Pitt Oakes), а ещё через два года последовало рождение пятого ребёнка — Гарри Филлипа Оакса (Harry Phillip Oakes). Таким образом, будущий баронет, прожив почти всю жизнь бобылём, умудрился в преклонном возрасте стать главой совсем немаленького семейства.

Поскольку детишек нельзя было воспитывать в таком медвежьем углу, как озеро Кирклэнд, Гарри Оакс в 1924 году купил в Ниагара-Фоллс большой дом для проживания семьи. Фактически это было поместье с участком земли в 22 акра, большой резиденцией на 37 комнат и хозяйственными постройками. Стоила эта прелесть 500 тысяч канадских долларов, но сразу после покупки Гарри затеял большой ремонт с перепланировкой и потратил на упомянутый ремонт больше, чем на покупку. Обновлённое поместье, ставшее похожим на дворец в тюдоровском стиле, получило название «Оак холл» («Oak hall»).

Юнис и Гарри Оакс.

Следует сказать, что помимо затрат на облагораживание непосредственно поместья, Гарри серьёзно вложился в переустройство прилагающих территорий. В частности, он приобрёл 490 акров земли, прилегавшей к периметру «Оак холла», а кроме того, купил завод, находившийся через дорогу. Завод выпускал керамические изоляторы, очень востребованные в то время на рынке. Оакс перенёс производство на окраину города, провёл реновацию территории и продал её с прибылью, оговорив разрешение только на жилую застройку. Прочие земли, прилегавшие к границам «Оак холл», он также продал с большой выгодой, оговорив условие их использования сугубо под жилую застройку. Таким образом, вокруг «Оак холла» за несколько лет появился район элитного жилья, причём будущий баронет не только не потерял деньги на этих вложениях, но, напротив, отлично заработал…

Воистину, деньги идут к деньгам. Трудно заработать первый миллион, а вот одиннадцатый — в десять раз проще!

Казалось, теперь-то Гарри Оакс может успокоиться и пожинать заслуженные плоды жизненного триумфа. Он известен, богат и с каждым днём становится богаче… чего же более?

Однако неожиданные жизненные повороты и кульбиты, припасённые Гарри Оаксу Судьбой, отнюдь не закончились. Он неплохо пережил «Великую депрессию», поскольку золото — самый надёжный актив в эпоху перемен, но вот канадскому правительству пришлось несладко. В 1934 году власти стали обсуждать варианты усиления налогообложения добывающей промышленности, и Оакс понял, что пришло время оставить Канаду. К этому времени он уже свёл хорошее знакомство с Гарольдом Кристи, юристом и риэлтором из столицы Багамского архипелага города Нассау, и имел неплохое представление о существующем там оффшоре (безналоговой зоне).

В том же году Гарри Оакс уехал из Ниагара-Фоллс и перебрался на постоянное жительство в Нассау. С этого момента начался новый этап жизни золотопромышленника, сильно отличавшийся от прожитых до того 60 лет.

Следует ясно понимать, что Багамы в середине 1930-х годов совершенно не походили на тот курорт мирового уровня, каким они известны теперь. В качестве места отдыха острова сильно проигрывали Флориде, и связано это было с объективными природными факторами. На океанском побережье Флориды формируется классический морской климат с чередованием ночных и дневных бризов — это обусловлено наличием больших сухопутных и морских пространств вдоль линии прибоя. В районе Багамского архипелага больших сухопутных пространств попросту нет, самый населённый остров Нью-Провиденс имеет протяжённость чуть более 10 км с севера на юг и менее 35 км с востока на запад. По этой причине в летний период ветер там дует преимущественно в одном направлении — с востока на запад — и ничего похожего на смену бризов нет и в помине.

Когда Гарри Оакс приехал в 1934 году на Багамы, он увидел довольно жалкую островную жизнь, суть которой